Новая геополитика знаний: Многополярный университет в эпоху перестройки. Часть 1.
Понятие «многополярный университет» возникло как ответ на вызовы и возможности глобализации, требующие от высшего образования адаптации к изменяющемуся миру. Оно описывает университет, который стремится выйти за рамки традиционной географической и культурной привязки, устанавливая множество равноправных «центров силы» или «полюсов» своего влияния и деятельности.
Вместо того, чтобы быть центром, ориентированным на свою «домашнюю» страну или регион, многополярный университет позиционирует себя как глобальный игрок с активами, партнерствами и центрами деятельности, распределенными по разным континентам и странам. Это не просто университет с филиалами, а скорее децентрализованная, сетевая структура, обладающая множеством точек приложения усилий и влияния.
Большую часть XX века знания воспроизводились из США, СССР и стран европейского региона, а остальной мир их получал. США и Великобритания, а также ряд других стран продвигали либеральные ценности по всему миру. СССР предлагал бесплатное обучение, проживание и стипендии студентам из стран Глобального Юга – не только из щедрости, но и для создания социалистической академической сети. Затем появился Китай, СССР распался.
Вопрос не в том, было ли когда-либо производство знаний геополитически взаимосвязано. Оно всегда было. Вопрос в том, включает ли нынешняя перестройка новых участников, выполняющих знакомые роли нечто принципиально иное? Ответ – да!
Согласно данным базы данных Scopus, в 2022 году на Китай приходилось 27% мировых научных и инженерных публикаций, по сравнению с 14% из США. В отчете Национального института научно-технической политики Японии говорится, что китайские исследования в настоящее время составляют 27,2% от 1% наиболее цитируемых статей в мире, превосходя показатель США в 24,9%. В рейтинге мировых университетов 2025 года, составленном Центром мировых университетских рейтингов, 346 учебных заведений материкового Китая вошли в топ-2000, впервые обогнав Соединенные Штаты. Эти цифры не случайны. Они являются измеримым результатом инициативы «Двойной первый класс», запущенной в 2015 году с целью превращения китайских университетов в мировых лидеров в области исследований к 2050 году. Эта политика впервые в современной истории Китая явно интегрирует образование, науку и технологии в единую стратегическую программу планирования.
Что должны делать руководители университетов с этими фактами? Заманчивый ответ — немедленно обратиться к стратегическим рамкам: диверсифицировать партнерства, инвестировать в культурную компетентность и т.д. Эти рекомендации не являются ошибочными. Но они требуют существенных дополнений…
Генеральное соглашение по торговле услугами, подписанное в 1995 году, переопределило высшее образование как коммерческое предприятие и позволило многим университетам создавать филиалы по всему миру, используя спрос в Азии и на Ближнем Востоке. Учреждения, которые сейчас беспокоятся о защите интеллектуальной собственности и безопасности исследований, на протяжении целого поколения работали в системе, где знания и ресурсы преимущественно текли с Севера на Юг. Этот поток не был чисто эксплуатационным – в тот же период возникла реальная помощь в целях развития, техническое сотрудничество и партнерства по наращиванию потенциала, хотя и ограниченные финансированием и инфраструктурой.
Институциональные меры реагирования на рост влияния Китая иллюстрируют масштабы проблемы. Например, Канада запретила федеральное финансирование исследователей, сотрудничающих с отдельными китайскими университетами и институтами, а также с коллегами из Ирана и России. Австралия поощряет диверсификацию сотрудничества между странами-партнерами. Европейский союз ограничивает сотрудничество в областях, считающихся чувствительными к интеллектуальной собственности и национальной безопасности, одновременно поощряя сотрудничество в области климата и биоразнообразия. Соединенные Штаты в 2024 году продлили соглашение о науке и технологиях с Китаем, включив в него механизмы разрешения споров и взаимного обмена данными. Япония и Сингапур сохранили свои партнерские обязательства, ссылаясь на взаимную выгоду. В последние десятилетия Латинская Америка углубила исследовательские связи с Китаем, хотя китайские университеты остаются относительно малоизвестными в регионе, а масштабные двусторонние исследовательские программы с обеих сторон практически отсутствуют. Это не просто технические решения технической проблемы. Они отражают различные расчеты относительно того, где сейчас сосредоточена власть и куда она движется. Университеты, которые рассматривают эти вопросы как чисто административные – вопросы меморандумов о взаимопонимании, должной осмотрительности или соблюдения экспортного контроля – будут удивлены тем, как быстро системы управления превращаются в площадки политического давления.
Таким образом, производство знаний никогда не было геополитически нейтральным. Новая эра – это многополярность, или ее построенние. Текущая перестройка академического мира отличается принципиально новым игроком – Китаем. Это не просто количественное изменение, а качественный сдвиг в глобальном балансе сил. Какова здесь роль концепции многополярного университета мы порассуждаем в следующей статье.
|Киселев Игорь Васильевич, преподаватель – исследователь, Калининградский институт управления, Россия, г. Калининград|
